Культура
Противоречивая эпоха, легендарные события, Великая Победа
18.10.2003 00:00
Советские открытки периода Великой Отечественной войны – не очень-то качественный картон, порой блеклые, словно выцветшие краски, разрешительный штемпель военной цензуры, иногда плохо пропечатанный шрифт… Разве можно сравнивать эту почти кустарную продукцию с великолепием полиграфической выделки сегодняшнего дня? А между тем почтовые карточки именно военных лет пользуются ажиотажным спросом у коллекционеров. И это понятно. Открытки, в отличие от марок и монет, некаталогизированы, хотя общеизвестно...
Открытки военной поры.
Советские открытки периода Великой Отечественной войны – не очень-то качественный картон, порой блеклые, словно выцветшие краски, разрешительный штемпель военной цензуры, иногда плохо пропечатанный шрифт… Разве можно сравнивать эту почти кустарную продукцию с великолепием полиграфической выделки сегодняшнего дня? А между тем почтовые карточки именно военных лет пользуются огромным, я бы сказал, ажиотажным спросом у коллекционеров. И это понятно.
Открытки, в отличие от марок и монет, некаталогизированы, хотя общеизвестно, что их тиражи в годы с 1941 по 1945 были минимальными. А сохранилось – и вовсе ничего. Так, случайные экземпляры… Основная тому причина – огонь. От жестокого пожара затяжной войны легко рушились и превращались в пепел человеческие судьбы. Чего уж говорить о бумаге, о картонных прямоугольничках почтовой связи.
Но коллекционеры – народ дотошный. В красивых альбомах, аккуратных планшетах, объемистых папках они сберегают по-музейному редкие экспонаты. Вот и на моих альбомных страницах, наряду с другой филокартической продукцией, разместилась, может быть, лучшая часть коллекции – открытки военной поры. Что же отличает их? То, что наряду с почтовыми функциями они активнейшим образом выполняли задачи пропагандистского характера. Даже обычные «поздравишки» несли в себе достаточно мощный заряд идеологического воздействия.
Вот новогодняя открытка 1941 года: заснеженные деревья, московский бульвар, знаменитый памятник Пушкину. А на фоне памятника уходящие на фронт бойцы. И вместо обычных поздравительных фраз – обретающие новую жизнь слова поэта:
…Иль мало нас? Или от Перми до Тавриды,
От финских хладных скал до пламенной Колхиды,
Стальной щетиною сверкая,
Не встанет русская земля?
Использование классики, конечно же, не отменяло конъюнктурно-ремесленную работу иных трафаретчиков. Поначалу, в период отступления советских дивизий, ощущалась нехватка, а то и полное отсутствие военной техники. Зато на открытках победоносно летели краснозвездные эскадрильи и неудержимо атаковали ворошиловские танки. Под одним из таких ложновато-оптимистических сюжетов значилось:
Соколиною охотой
Русь гордилася всегда.
От фашистских самолетов
Не останется следа!
)
Впрочем, требовать от плакатного жанра психологической глубины и реалистической правды не приходилось. Гротесковость живописно-изобразительных средств и лихая напористость поэтического текста, соединяясь, делали свое полезное дело. И неожиданно сквозь лубок прорывались живые чувства и неподдельный пафос. Вот несколько популярнейших в то время агиток:
Снег под солнцем серебрится,
Блещет, как хрусталина.
Бьем фашиста, лупим фрица
По приказу Сталина.
Или:
За честь жены, за жизнь детей,
За счастье Родины своей,
За наши нивы и луга –
Убей захватчика-врага!
Поэтические подписи на почтовых карточках были, как правило, безымянными. На самом же деле эту черновую, но столь необходимую работу выполняли известные советские поэты: С.Маршак, И.Сельвинский, С.Щипачев, Д.Бедный, В.Лебедев-Кумач… Повсеместно распространенная кукрыниксовская композиция с маршаковским текстом «Бьемся мы здорово, колем отчаянно – внуки Суворова, дети Чапаева» то и дело воспроизводилась на открытых письмах. Самуил Яковлевич за активную агитпроповскую деятельность получил даже престижную сталинскую премию первой степени.
Многие известные плакаты переносились на открыточный формат. Например, И.Тоизде «Родина-мать зовет!», В.Серов «Наше дело правое, победа будет за нами», В.Дени «Убей фашиста-изувера!» Но были и специально приглашенные художники – мастера в области почтовой миниатюры, обслуживающие Гознак. Это прежде всего И.Дубасов, А.Мандрусов, И.Ганф, В.Климашин, В.Корецкий.
Просматривая открытые письма военного лихолетья, я припомнил недавнюю публикацию одного журналиста и его благонаивные суждения о войне: «Мы выиграли ту чудовищную войну не потому, что у нас был маршал Жуков, не потому, что советский танк Т-34 был лучшим танком Второй мировой и даже не потому, что, в конечном счете, Советский Союз обладал большими, чем фашистская Германия ресурсами. Войну выиграли добрые люди».
Бытовая окрашенность определения «добрые» вызывает недоумение. Впрочем, как и весь процитированный абзац. И на стороне противника воевали не только изуверы и садисты. Всякие встречались: великодушные и мстительные, сентиментальные и сдержанные в чувствах, добрые и злые… Не важно, какими они были по характеру, а важно, что они, желая или не желая того, сражались в легионах фашистской империи, повсюду насаждая человеконенавистнические теории. Они объективно были захватчиками и оккупантами.
И чтобы остановить эту мощную, хорошо организованную машину, чтобы успешно отстаивать гуманистические идеалы, надо было силе противопоставить силу, надо было посеять в народе ненависть к врагу, разбудить в нем ожесточение и ярость. И вовсе не случайно в потрясающей песне тех лет выделялся такой припев: «Пусть ярость благородная (а вовсе не доброта. – авт.) вскипает, как волна, – идет война народная, священная война».
Другое дело, что война способна опустошить человеческую душу, вытравить из нее и духовность, и моральные принципы, и нравственный стержень. Такое тоже происходило с нами, но не приобрело размаха эпидемии.
Одна из открыток, обретающихся в моей коллекции, интересна своей наоборотной стороной – коротким письмом красноармейца Федора Хорошева, адресованного маме и сестренке Клаве, проживавшим в поселке Никольский Панинского района Воронежской области. Федор пишет о своей девушке: «Мама, на днях к вам приедет Дуся. Вы ее не обижайте, а любите за меня. Ведь такое время сейчас трудное, что люди чужие помогают друг другу. А у Дуси положение весьма паршивое. Так уж вы не отчуждайтесь, как-нибудь подсобляйте и трудности делите меж собой…»
Сколько трогательной теплоты и человеческого участия в этих словах! Подобные открытки – вовсе не коллекционный материал, а живые и красноречивые весточки нашей многострадальной истории.
Мне хочется поблагодарить земляков-воронежцев, по-доброму причастных к моему собирательству. Это Ольга Владимировна Глазунова, дочь известнейшего эсперантиста, географа, краеведа Владимира Александровича Глазунова, это ветеран отечественной журналистики Юрий Михайлович Поспеловский, это коллекционер-пушкинист Игорь Борисович Карпов и многие другие.
Филокартическое наследие Великой Отечественной невелико, однако и в нем, проштемпелеванном не только печатью цензора, но и печатью времени, по-своему отражены противоречивая эпоха, легендарные события, Великая Победа.
Аркадий Пресман.
На фото: военные открытки из коллекции автора.
© При перепечатке или цитировании материалов cайта ссылка на издания газетной группы «Коммуна» обязательна. При использовании материалов в интернете гиперссылка на www.kommuna.ru обязательна.
